«Самое главное правило учебы на физфаке: не откладывай на потом то, что ты не понял сейчас»
- 09.11.2026
Область профессиональных интересов аспиранта Физического факультета Новосибирского государственного университета (ФФ НГУ) инженера ИЯФ СО РАН Дениса Грибанова – терагерцевая фотоника. Молодой ученый занимается формированием и исследованием терагерцевых мультиплексных плазмон-поляритонов. Считается, что с их помощью можно будет передавать данные со скоростями от сотен Гбит/с, что является актуальным для развития современных систем телекоммуникации. С результатами своей научной деятельности Денис занял призовое место на Конкурсе молодых ученых ИЯФ СО РАН в 2026 г. В интервью он поделился секретами успешной учебы на физфаке НГУ, рассказал о том, чем ему нравится выбранное научное направление и почему ученый должен уметь публично выступать.
– В каком возрасте ты почувствовал интерес к физике?
– Я интересуюсь физикой, сколько себя помню. В детском саду уже точно постоянно донимал взрослых вопросами о том, как устроена батарейка или откуда в розетке появляется ток. Помню, что мне не всегда отвечали так, что я мог понять, но я всё равно спрашивал. Сильное впечатление на меня произвел эксперимент по созданию электромагнита, который мы ставили с папой. Хорошо помню, как наматывали провод на гвоздик, как пускали по проводу ток от батарейки, и гвоздь начинал притягивать скрепки.
– Когда начался более осознанный этап любви к предмету?
– В седьмом классе, когда он начался в школе. У нас был очень хороший преподаватель – умел рассказывать интересно. Классе в восьмом я начал ходить в Клуб юных техников. Моего наставника там звали Демьянов Юрий Эдуардович. С его помощью я освоил азы 3D-моделирования и работы на станках с ЧПУ. Мне невероятно нравилось, что нам давали разрабатывать свои собственные проекты. Это тоже укрепило мой интерес к техническим специальностям. Позднее я увлекся олимпиадами, начал ходить на дополнительные занятия к репетитору. В какой-то момент у меня стало получаться, и в девятом классе я впервые стал призером Всесибирской олимпиады школьников по физике. Вот тогда-то я точно понял, что физика – это очень интересно, и я хочу заниматься ей дальше. Я родился и вырос в новосибирском Академгородке, учился в школе на верхней зоне. Так и получилось, что всю жизнь я жил рядом с НГУ, поэтому часто гулял и по студенческому городку, и регулярно посещал Дни открытых дверей в университете. В общем, к моменту поступления я уже не сомневался ни в чем – кроме нашего физфака я никуда документы даже не подавал.
Инженер ИЯФ СО РАН Денис Грибанов. Фото из личного архива.
– Ты окончил бакалавриат и магистратуру ФФ НГУ, поступил в аспирантуру. Но вспомни, пожалуйста, первые курсы на физфаке – как пережил их?
– В плане нагрузки первый курс у нас на факультете не самый сложный, но он адаптационный – задача студента научиться учиться. Мне он дался нелегко, была даже одна пересдача по математическому анализу. Мне кажется, что всем в тот год сбил темп и настрой коронавирус и последующий перевод на дистанционное обучение. Ведь в учебу нужно втянуться, а это в большей степени происходит через живое общение с одногруппниками и преподавателями. Мы же сидели по домам, как в вакууме. Когда мы вышли с удаленки, я стал более дисциплинированным в учебе.
– Что самое главное в адаптационном годе? Как ты справился, какие уроки вынес?
– Самое главное правило учебы на физфаке: не откладывай на потом то, что ты не понял сейчас. Если ты что-то не понял, обязательно спрашивай – это нормально. Ненормально – забывать про это и идти дальше. С проблемными темами лучше всего разбираться в ходе семестра, а не перед сессией, иначе они накапливаются, как снежный ком.
– Какие предметы тебе нравились?
– На самом деле мне нравились почти все предметы, связанные с физикой. Сложно выделить какой-то конкретный. Математика давалась посложнее, но все равно нравилась, особенно на втором курсе, когда начался функциональный анализ и дифференциальные уравнения. Это было интересно.
– На первом курсе ФФ после экзамена по механике отличников приглашают за круглый стол ИЯФ СО РАН на чаепитие. Таким образом и студенты знакомятся с институтом, и научные сотрудники могут присмотреться к будущим кадрам. Ты был на этой встрече?
– Да, по механике я был отличником, и нас после первой сессии позвали за круглый стол, рассказывали про ИЯФ. Тогда это было очень необычно и интересно пообщаться с большими учёными в неформальной обстановке. С ними можно было обсудить не только науку, но и их увлечения. Я считаю, что это было очень полезно.
– Скажи, насколько это рабочая схема для первокурсника? Реально ли понять на этом этапе, что ты хочешь пойти в ИЯФ?
– По правде сказать, по-настоящему понять, интересна ли тебе какая-то тема, можно только тогда, когда ты ей позанимался. Даже на втором курсе, когда мы выбираем профильную кафедру, правильный выбор сделать нелегко. Мне кажется, что студенты чаще всего выбирают будущую лабораторию по каким-то внешним признакам. Например, как выглядит экспериментальная установка, большая она или компактная, сколько сотрудников в лаборатории, какая там царит атмосфера, удаётся ли найти общий язык с научным руководителем. Упрощает выбор, если ты хотя бы понимаешь, хочешь заниматься теорией или экспериментом.
– Что дала тебе учеба в университете?
– Мне нравилось, что я оказался в коллективе единомышленников. Понятное дело, что мы все разные, но на ФФ НГУ все равно подбираются люди, которым интересно примерно одно и то же. Учеба довольно сложная, а это мотивирует больше контактировать друг с другом – так лучше можно разобраться в теме, подготовиться к экзаменам. У нас был очень дружный поток, со многими общаемся до сих пор. Да и в ИЯФе полно наших – многие выпускники ФФ идут именно сюда.
– Были ли у тебя кризисы в учебе или сомнения в правильности выбранного пути?
– У меня никогда не было сомнений, что я хочу заниматься физикой и наукой. Учиться было интересно, физика мне нравилась. В этом плане мне повезло: я сразу нашел то, что мне интересно.
– Как ты выбирал кафедру и как оказался в ИЯФ СО РАН?
– В ИЯФ я пришел только в магистратуре. На втором курсе я выбрал кафедру квантовой оптики в Институте автоматики и электрометрии СО РАН. В университете мне нравилась электродинамика и оптика, и я подумал: а почему бы и нет? В бакалавриате я также занимался терагерцевым излучением. Методы работы с ним оказались очень близки к оптическим. Так я увлекся терагерцевой фотоникой.
– Чем тебя увлекло это направление?
– Во-первых, терагерцевая фотоника – относительно молодое, в сравнении с традиционными областями оптики, направление. Хотя терагерцевое излучение исследуется уже более 100 лет, бурное развитие современных методов его генерации и регистрации началось недавно, в 90-е г. XX в. Во-вторых, мне уже в бакалавриате удалось собрать установку – импульсный терагерцевый спектрометр. Это устройство позволяет изучать параметры различных материалов в терагерцевой области, а они там проявляют довольно необычные свойства. В общем, я ставил эксперименты, получал результаты, а это всегда захватывает. В Институте автоматики и электрометрии я писал курсовую и защитил бакалаврский диплом.
– То есть в ИЯФ ты пришел с опытом ведения научной деятельности?
– Да. А пришел я, потому что у меня появилась возможность принять участие в исследованиях на Новосибирском лазере на свободных электронах (НЛСЭ). От такого не отказываются. Моим научным руководителем здесь стала старший научный сотрудник ИЯФ СО РАН кандидат физико-математических наук Наталья Дмитриевна Осинцева.
– Чему посвящены твои исследования в ИЯФ СО РАН?
– У терагерцевого излучения есть ряд фундаментальных и практических применений. Если мы говорим о прикладном назначении, то самый яркий пример – это развитие средств телекоммуникации. Раньше для передачи информации нам хватало СВЧ диапазона, но тренд на увеличение скорости передачи данных заставляет ученых осваивать более высокочастотную область. Считается, что связь 6G будет использовать в том числе терагерцевый диапазон частот. Наши исследования в ИЯФ СО РАН посвящены не только освоению терагерцевого диапазона, но и отработке механизмов, которые еще в несколько раз смогут повысить и так высокую скорость передачи данных. Мы работаем с вихревыми бесселевыми терагерцевыми пучками, которые описываются двумя интегральными характеристиками: орбитальным угловым моментом (ОУМ) и топологическим зарядом. ОУМ в данном случае – это дополнительная степень свободы, которую можно использовать для передачи информации и мультиплексирования (уплотнения) каналов данных. Топологический заряд – характеристика оптического вихря, которая показывает, сколько полных скачков фазы на 2π совершает фазовый множитель при обходе по замкнутому контуру вокруг оси пучка. Если научиться разделять пучок излучения на разные потоки по их топологическим зарядам (демультиплексировать их), то мы сможем декодировать информацию, передаваемую в каждом из этих потоков одновременно. Таким образом применение таких пучков позволит увеличить общий объём передаваемых данных. Моя работа, результаты которой я и представлял на КМУ в 2026 г., была во многом посвящена генерации и демультиплексированию мультиплексных вихревых поверхностных плазмон-поляритонов (ППП) – особого типа электромагнитных волн, которые распространяются вдоль границы раздела между металлом и диэлектриком и представляют собой гибрид фотона и поверхностного плазмона. Вихревые ППП формируются за счет дифракции сфокусированного терагерцевого вихревого пучка на торец металлического проводника. Потенциально с их помощью можно будет осуществлять передачу информации.
Преимущество работы на НЛСЭ в том, что на нем можно генерировать очень мощное терагерцевое излучение, а это позволяет нам непосредственно наблюдать ППП в реальном времени. Большинство существующих в мире источников ТГц-излучения довольно слабые, там ППП детектировать намного сложнее. У нас здесь уникальные возможности.
– У тебя есть опыт работы в двух разных научно-исследовательских институтах, значит у тебя и научных руководителей было несколько. Скажи, пожалуйста, как найти хорошего научного руководителя? Сколько здесь простого везения, а сколько усилий, которые ты, если приложишь, то получишь результат?
– Способ тут один – общаться с потенциальными научными руководителями. На этапе знакомства и при первом общении, вы обсуждаете возможные темы для исследования. Потом научный руководитель обычно предлагает относительно простые задачи, выполняя которые ты понемногу знакомишься с оборудованием, лабораторией и ее деятельностью. Через некоторое время можно понять, нравится тебе это направление или нет. Если не нравится, никто не мешает поменять научного руководителя, лабораторию, направление. Как правило, научные руководители относятся к этому с пониманием. Бывают случаи, когда студенты все полностью меняют и на четвертом курсе. Сказать с самого начала, как пойдет дальше, практически невозможно. Это можно понять только в процессе работы, когда уже прошло какое-то время.
– У тебя все удачно случилось?
– Да, мне повезло.
– А когда студент готов самостоятельно ставить перед собой задачи? Когда лично у тебя появилось чувство уверенности в своих силах?
– Сначала ты осваиваешься, учишься решать рутинные задачи, делаешь то, что тебе говорят. Откровенно говоря, в начале пути довольно страшно делать шаг влево, шаг вправо, потому что, как минимум, перед тобой дорогостоящее оборудование. Поэтому делаешь все по инструкции. У меня, правда, было немного больше самостоятельности и свободы творчества, потому что существенная часть работы была связана с обработкой данных эксперимента, а в этом случае ты сам подбираешь модель, формулы для аппроксимации. Но в целом, конечно, со временем самостоятельности становится больше, тебе начинают давать более сложные задачи и больше свободы в выборе способов их решения.
– Это приятно?
– Конечно. Когда-то я не понимал, как вообще в голову может прийти научная идея. Но со временем, приобретая опыт работы в науке, они действительно начинают появляться. Это происходит и в момент длительного разбора какой-то узкой темы, и просто на конференции, когда слушаешь доклады, которые могут быть даже не по твоей теме. Научные конференции, кстати, хороши именно тем, что там ты находишься в диалоге с коллегами, делишься своим опытом и можешь взять что-то полезное для себя из чужого.
– А должен ли физик заниматься научно-популярной деятельностью?
– Я считаю, что просвещать людей – одна из основных обязанностей ученого. В идеале ты должен не только добывать знания для себя, но и рассказывать о них. Другое дело, что не у всех есть желание и способность доносить материал научно-популярно. Это довольно нетривиальный талант, который на самом деле очень ценен. На ФФ НГУ мы постоянно организуем дни открытых дверей, выездные мероприятия для школ Новосибирской области. Мы рассказываем про науку, НГУ и физфак – я в таком часто участвую с третьего курса, мне нравится.
– Денис, что для тебя физика, ведь, наверняка, не просто предмет?
– Для меня физика – это способ познания и описания мира, умение видеть в нем закономерности. Мне это близко, мне нравится, что, понимая базовые законы, можно объяснять или даже предсказывать явления, эффекты, наблюдаемые в эксперименте. Момент, когда ты проверяешь гипотезу и она начинает работать, просто потрясающий.
Подготовила Татьяна Морозова.